жил далеко от моря, избегал зеркал
и сборищ, которые веселились столь же ревностно
как молились

теперь там было тихо и я мог заметить:
некто спал, остальные охраняли его сон
не догадываясь что он уже покойник,
что рот его полон тьмы
и тлеет в сладковатом пару, наполняющий дом
(«живой труп» я сказал про того кто – с виду – спал,
и добавил: «даже смерть не делает их свободней»,
при этом стараясь не быть услышанным)
я был им признателен, что не зовут
к ним присоединиться -
кричали мне с издевкой, скучно кривляясь,
как профессиональные шутники:
накройся чем-нибудь, сиди в закутке!

я из тех кому многого не надо
могу в саду на террасе спокойно читать
слушать как растёт трава и дышат деревья
и как накрапывает дождь…
- всегда повторяется полдень полный надежд –
сижу и жду
даже если то, чего жду никогда не приходит

Traducere de Kirill Kovaldji

 

Poemul în română poate fi citit aici:
http://www.contrafort.md/vasilegarnet/?p=239

Şi fragmentul din Mahler care-mi place cel mai mult:

http://www.youtube.com/watch?v=pItN99RkXog

на экране дама в шляпе с широкими полями
и густыми перьями входила медленно в храм
( католический… добавила позже Иоанна)
туман съедал белые стены
но эта деталь не мешала идее фильма
пейзаж оставался хорошо отрежиссированным
использовалась техника мозаики: под фонарём
дети чистили сапоги военному с хлыстом в руке
(нет, не было никакой враждебности между ними,
было вроде идиллии с разными возможностями продолжения)
потом здания с колоннами и нарисованные фронтисписы
другие дома… башня с часами – её длинная тень
протоптала всю площадь до эстрады
где провинциалы соревновались в художественном свисте,
многоцветные флора и фауна
брошенные вещи,
старик на кладбище стучал ореховой веточкой
по деревянному кресту спрашивая: а здесь кто?
потом другие сцены
арфистка в медитативной паузе
(её платья было умирающего цвета
словно предупреждение о какой-то угрозе)
любитель бриджа кричал
что именно он знает как построить счастье
пустая железнодорожная станция где человечество
завершало свой ритуал прощания
и снова музыкальный занавес – труба Нини Россо
и наше сожаление, что история сохраняет так мало
из всего этого

на улице был снегопад как на Рождественской открытке

 

Traducere de Kirill Kovaldji

Poemul în română poate fi citit aici:
http://www.contrafort.md/vasilegarnet/?p=13

Åži trompeta lui Nini Rosso:

http://www.youtube.com/watch?v=az94E3RPB8w&feature=related

помню мы собирались негласно в пригородных заведениях
- помещениях темных с толстыми суровыми стенами
словно комнаты пыток ( кажется однажды
я слышал крик мученика, но никому не признался
решив, что скорей всего это рефлекс
моего воображения или литературная
реминисценция – о, как много тогда мы читали!) –
платили несколько рублей за входной билет
и бывший профессор научного атеизма – Могильный –
всегда произносил небольшое вступление к фильму
побуждая нас видеть чувствовать понимать формулировать…
с тех пор берегу несколько определений
которые ставят предел моим обобщающим треволнениям
и утверждаются в завершенный конспект того
лучшего, что я находил в русской душе:
«Андрей Рублёв» – теология прекрасного,
«Сталкер» – необходимость избавления от предрассудков,
«Зеркало» – значение памяти,
«Ностальгия» – колебания интеллектуала между Востоком и Западом
еще в конце страницы беглые записи:
«найти стихотворения Арсения… послушать
Баха, страсти, посмотреть снега Брейгеля»…
и эту строку как стих из поэмы
которую я не написал никогда:
«Сибирь ледяная по которой иду рыдая…»

Traducere de Kirill Kovaldji

Poemul în română poate fi citit aici: http://www.contrafort.md/vasilegarnet/?p=107

«я сова, объявляюсь лишь ночью – говорит
сражаюсь с мраком как Иаков с ангелом
и тут же добавляет – пожалуй ночью
всё становится чем-то таинственным и
подбивающим на откровенность…
ты пишешь ночью?.. шлифуешь по-чеховски прозу?..
я и днём не могу ничего нацарапать
я растратил все свои запасы
дело в том что от нас ничего не останется
признайся, перечитываешь ли ты хоть что-нибудь
сочиненное бессарабцем?
перелистываешь ли эти горы макулатуры?..
все мы писали для общей могилы истории
мы писали ползучие лозунги да еще отравлялись удачей…
назови хоть одну книгу, потрясшую нашу культуру, ну назови!
никто из нас не был под стать
призванию гением стать – тут похоже цитирую
Камю, но рифма – моя…
мы, бессарабцы, переводчики-предатели
переводили для русских, предавали румын
прежде всего предавали румына в себе
всё предавали, только нашу родную речь
не предали, а между прочим
предательство – древнейшая профессия
вот еще цитата, кажется из Селина
«предательство всегда одно и то же, только предатели разные…»
надеюсь, ты оценил мою степень владения французской культурой?..

я тебе не надоел?
ты не признаешься, ты хорошо воспитан
«вежливость религия современного человека», не так ли?
как сказал какой-нибудь ваш постмодернист…
слова, словеса на потеху толпе
чтобы скрыть свой собственный ад
как тебе живётся в бессарабском melting pot-e?
хорошо звучит, почти закодировано, не так ли?
лучше бы ты подумал как ты живёшь
среди лузгающих семечки?..
почему нищета не колышет наших?
скажи, ведь ты находишь всегда варианты значений
ты библиотечный отпрыск, я детище страха
сколько длится бессонная ночь ?
а неделя, а год?…
в сущности уже не важно
я давно сел на поезд который везёт
в сторону примирения
не думаю дожить до зимы
когда вновь меня тепло поприветствуют шапки
советские в Кишинёве…

хватит, я тебя утомил, жаль и на это раз
не получилась беседа возрастов
это потому что нет у тебя органа для шутки
для игры для нелепости…
у тебя всё скорбь да мучение
не продохнуть…
«вне трагического нет литературы», не ты ли твердил
расслабься, печаль способствует рефлексии
в Бессарабии кто мыслит тот сходит с ума
мы живём здесь под пустым небом, без ангелов
можешь написать об этом в поэме
всё, еще позвоню, если не околею

Traducere de Kirill Kovaldji

Poemul în română poate fi citit aici - http://www.contrafort.md/vasilegarnet/?p=28

о счастье

будь охвачен потоками музыки
слушай Вивальди и Марио Ланца
за окном долгий и тихий дождь
а ты читаешь Пруста и смотришь
на одинокое дерево в саду
будь жаден до чувств обуреваем
желанием еле сдерживаемой экспрессии
ищи убежища у редких слов
например используй
маньеристические прилагательные
или отдайся красивым двусмысленностям
неспешно думай – ах „смиренный
косвенный путь познания”! – и
доводи мысль до состояния сна
прозрачно скользи по коридорам памяти
и там увидишь цирковую арену
в которой ты счастливый плескался в детстве

хомяк в колесе

была осень я ждал выполнения обещаний
охваченный глубокой ностальгией
я смотрел в прошлое, но видел
только обрывки последствий
все они имели поблёкший вид и напрасно
я пытался описать физиологию грусти
которую нёс в себе
„ты словно хомяк в колесе”
резюмировала Кларисса которая
всегда высказывалась прямо, с прохладцей
эксперта работающего над трактатом
о человеке с востока
…или человеке с приграничья
как даже мне самому нравится говорить

мой отец в молчании мастерящий корабль

я помню как он стоял у окна
и смотрел на реку
не знаю, видел он прошлое или будущее?..
от него исходила молчаливая гордость
был он высок красив и робок как крестьянин
попавший в зрительный зал
ему едва исполнилось сорок
а смерть уже отведала его плоти –
он похоронил своего первенца
по субботам в молчании он мастерил корабль
в молчании которое я мог бы наполнить
столькими вопросами

 

Şi varianta originală

despre fericire

sa fii copleÅŸit de apele muzicii
sa asculţi Vivaldi şi Mario Lanza
sa plouă mult şi liniştit
şi tu să citeşti din Proust şi să priveşti
la copacul singuratic din grădină
să ai o lăcomie a simţurilor, o poftă
de expresie abia stăpânită
să te refugiezi în cuvinte rare
de pildă să foloseşti adjective manieriste
să fii percutat de ambiguităţi frumoase
să gândeÅŸti negrăbit – ah, “ocolul răbdător
al cunoaÅŸterii”! – ÅŸi
să împingi gândul până la starea de vis
să aluneci senin pe coridoarele memoriei
şi acolo să vezi arena de zinc în care
fericit te scăldai când erai copil

hamster pe roată

era toamnă aşteptam împlinirea promisiunilor
mă cuprinse aşa o nostalgie activă
priveam în urmă, vedeam doar secvenţe tăiate
toate aveau gustul veşted şi în zadar
încercam să descriu fiziologia acelei tristeţi
pe care o purtam în mine

“parcă ai fi un hamster pe roată”
m-a rezumat Clarisa care
se exprima întotdeauna direct, cu răceala
unui expert ce lucrează la un tratat
despre omul din est
… sau omul de la frontieră
cum îmi place chiar mie să spun

tatăl meu meşterind în tăcere la o corabie

mi-l amintesc cum stătea la fereastra
cu vedere spre râu
nu ÅŸtiu, privea viitorul sau poate trecutul?…
răspândea aşa o măreţie tăcută
era înalt, frumos şi sfios ca un ţăran
ajuns într-o sală de spectacole
abia trecuse de patruzeci de ani
ÅŸi moartea muÅŸcase din carnea lui
- îşi îngropase primul copil

sâmbăta meşterea în tăcere la o corabie
o tăcere pe care aş fi putut să o umplu
cu atâtea întrebări